Александр Дугин, философ:

Сейчас обостряется борьба за постсоветское пространство. Новая администрация США представляет собой людей с несколько иным мышлением, недели предшествующая. Те новоконсерваторы, окружавшие Буша, видели главным врагом радикальный исламизм. Те люди, которые пришли вместе с Обамой, демократы, в основном это ученики и последователи Збигнева Бжезинского, это как раз те силы, которые в свое время создали исламский фундаментализм, поддерживали его для противостояния просоветским тенденциям в исламском мире.

Поэтому для новой политической элиты, с которой сейчас решают международные проблемы в США, врагом является исключительно Россия, ну можно это убедиться, прочитав книгу Збигнева Бжезинского «Великая шахматная доска», а союзниками все те, кто может максимальным образом причинить России вред. Соответственно это не из-за ненависти к России. Это просто из-за их геополитических взглядов. И таком образом под маской Обамы, там перезагрузки, скрывается новая волна атаки на Россию со стороны США. Наши эксперты, наши некоторые политические деятели, явно переоценили и неправильно осмыслили роль Обамы и его администрации.

Сейчас отношения с Россией со стороны Америки будут ухудшаться в чисто конкретных формах. На самом деле улыбаться могут, продолжать говорить лестные слова могут, по отдельным вопросам могут быть подвижки, но на постсоветском пространстве начнется новая волна вытеснения России по всем направлениям с переходом на Северный Кавказ. Это касается, например, Армении, Южного Кавказа. Армения сближается с Турцией. Кажется, как вот так вот? Почему вдруг две страны, которых разделяет память о геноциде османском армян, они сейчас активно сближаются к ужасу соседнего Азербайджана. С чем это связано? Это связано с американским планом новой архитектуры этой зоны. Турция в данном случае следует не своим интересам. Америка толкает ее к сближению с Арменией для того, чтобы интегрировать в зону западного влияния.

И через Турцию, через открытие границы с Турцией, Запад хочет экономически зайти в Армению, поддержать ее, интегрировать в Западный проект. Дальше будет поднят вопрос о статусе Карабаха. Именно со стороны США. Россию устраивает нынешнее положение, когда Карабах под армянским контролем, и одновременно мы не признаем и не собираемся признавать его политической независимости, чтобы не портить отношения с Азербайджаном. Американцев именно потому, что нас это устраивает, их это и не устраивает. В соответствии мы заинтересованы в сохранении того как, того как есть все, а они в перестройке. Соответственно — война, конфликт. Азербайджанцы это не примут. И сейчас они видят, что сближение Турции с Арменией — это просто предательство, как они считают, их интересов. Россия им ничего предложить в такой ситуации не может, нам бы так бы сохранить, что есть.

И вот сталкиваются в этой ситуации две стратегии. Одна - активная стратегия, американского наступления на наши интересы и зону влияния на постсоветском пространстве. И наши интересы, которые по сути дела прямопротивоположны. Кто кого? Мне кажется, что если мы будем только защищаться или только биться за сохранение того, что есть, за инерцией, инерциальный сценарий, то нам не просто будет одолеть американцев в этой игре за Южный Кавказ, потому что они активны, креативны, а мы, как идиоты, на них смотрим и в лучшем случае им противодействуем, и то с опозданием. Поэтому, я думаю, самое время, вот уже самое время разработать план российской стратегии на Кавказе, четко определить, назвать хотя бы для себя, в тайне написать, секретно. Но ведь и такого плана нет.

Поэтому просто остается наблюдать, как Армения будет подключаться к проекту «Набукко», как будет размораживаться карабахский конфликт вопреки нашим интересам, постепенно Армения поставит вопрос о выводе наших войск со своей территории. Мы бросимся в Азербайджан, а там уже американцы: все, поработали, предложив им что-то другое. И на самом деле постоянно жить в реакции, особенно с таким серьезным противником, как нынешние идеологи американской внешней политики, нам просто не удастся. Они — очень толковые люди. Это очень серьезная группа. Это группа — более серьезная, чем неоконцы. Неоконцы, может быть, метафизически мыслили о глобальной американской империи, о необходимости мирового американского порядка, но в тактике эта группа -  гораздо более сильная. Россия, конечно, должна влиять на ситуацию на Южном Кавказе, но на данный момент все блокируется одним, что мы не имеем плана на будущее. Вот что есть сейчас? Сейчас Армения — член ОДКБ, то есть наш военный союзник. Азербайджан, который сделал ставку на США, кстати, член ГУАМа, член антироссийского блока в рамках СНГ.

Америка сохраняет свое влияние на Баку, хочет усилить свое влияние на Ереван, который в общем то считался до какого-то момента пророссийской территорией, Армения. Точно так же американцы поступают везде. Они, например, мало того, что сохраняли контроль с своим сотрудником Израилем, но одновременно все больше и больше играют со стороны арабов, потому что в условиях однополярного мира, потому что они то верят в однополярный мир и действуют так, как будто он был, им надо играть двумя руками. Также они хотят играть и на Кавказе. Они предлагают свою модель урегулирования отношений между Арменией и Турцией для того, чтобы показать, как эффективна их политика, какие у них есть рычаги экономического, политического влияния на Армению. При этом американцы постараются еще сохранить свое влияния и на Азербайджан, который является в данном случае ну проигравшей стороной, потому что под любое движение по поводу статуса Карабаха, может привести либо к войне, либо к полной дискредитации и делигитимации политического руководства Азербайджана. Поэтому, например, что происходит сейчас?

Турция объявляет о том, что она открывает границу с Арменией, и азербайджанцы оказываются в одиночестве. Кто им будет помогать возвращать, ну пусть они там живут этой несбыточной мечтой, Карабах? Пусть даже в теории. А часто такие мифы социальные имеют очень важное значение. Поэтому турки, на которых они все время смотрели, открыв рот, азербайджанцы, вдруг оказываются совершенно безразличным к их частным региональным интересам, и то есть к их чувствительным местам. По сути дела турки, сближаясь с Ереваном, как бы признают де-факто адекватность оккупации армянами Карабаха. Вот что это значит. То есть азербайджанцы в шоке. Армяне думают: «Ага, если американцы это могут сделать, то на самом деле это прорыв. Русские ничего не могут сделать, мы с ними ничего не можем добиться от них, изменения статуса Карабаха, соответственно мы пойдем к американцам». Ну прагматический расчет. И мы остаемся, вот просто нам остается только пассивно наблюдать и ждать, пока нас будут выгонять из Армении.

И что мы будем там делать? У нас, конечно, есть инструменты влияния и на Армению, и на Азербайджан. Огромные инструменты, только мы ими вообще никогда не пользовались. Вот вся диаспора, которая живет здесь, и армянская, и азербайджанская, они, конечно, разные совершенно, но мы никогда не рассматривали их как инструмент нашего влияния на политику в Азербайджане и в Армении. Точно также, когда мы никогда не рассматривали грузинскую диаспору как инструмент влияния. У нас никто не занимается постсоветским пространством реально, а те люди, которые занимаются, не имеют влияния на принятие решения. Когда вот то, о чем я говорю сейчас на Russia.ru станет очевидным, банальным для нашего политического руководства, уже ситуация будет изменена. И уже мы то, что можем сделать сейчас, мы тогда сделать не сможем. Но это именно так и произойдет, потому что есть там люди или силы, или институты, которым хоть кол на голове теши. То, что называется такой ретроспективный социологический метод руководства.

Вот когда что-то загорается — начинают тушить. Мы смотрим исключительно в сегодняшний день. Вот мы как раз в этом отношении феноменологи. То, чего нет, мы считаем того и нет. Вот приехал Саакашвили, разбомбил Цхинвал - это факт. А то, что он собирался бомбить, что он подтянул ракеты, как сообщали наши службы, это не факт. Этого нет. В принципе это называется еще таким словом «нигилизм». Поэтому в нашей внешней политике существует очень много признаков откровенного нигилизма. Мы реагируем по факту свершения какого-то шага нашими противниками. До этого мы даже не верим в существование, что этот противник есть. Мы говорим, что это наш друг. Вот он подарил нам кнопку, тетя там Клинтон подарила кнопку, и поэтому можно всему дипломатическому корпусу расслабиться. Действительно, так вот приблизительно кошки осмысливают ситуацию: «А у меня есть мышка. Вперед! Нет мышки — и хорошо».